С 4 по 7 августа 1997 года программа Михаэля Бура выиграла у действующего чемпиона мира по отелло все шесть партий: 6:0 по партиям, 264:120 по фишкам. Играла обычная настольная машина на одном процессоре Pentium Pro под Linux.
Ради этих двух списков паспорт и существует. Матч — это результат конкретной серии партий в конкретных условиях, и почти всё, что из него обычно выводят, из него не следует.
Обычный однопроцессорный ПК. В отчёте о матче Буро называет машину «PentiumPro/233 (разогнанный)»: штатного Pentium Pro на 233 МГц Intel не выпускала, потолок серии — 200 МГц, то есть речь о разгоне. Обзор программы того же 1997 года указывает базовую машину PentiumPro/200 МГц, Linux, gcc 2.7.2.1, язык C. Никакого специального железа: ни многопроцессорного узла, ни заказных чипов.
Источники: M. Buro, 1997; M. Buro, 1997У каждой строки своя граница системы, и она стоит над числом, а не под ним: восемьсот ватт кремния и восемьсот ватт установки от розетки — это не одно число с разной точностью, а два разных числа. Обучение модели и одна сыгранная партия тоже стоят порознь и не складываются: первое было потрачено до матча и один раз, второе — за те часы, что люди сидели за столом.
Паспорт Intel на Pentium Pro 200 МГц с 256 КБ кэша второго уровня: thermal design power — типовые 27.3 Вт, максимум 35.0 Вт. Матчевая машина была разогнана до 233 МГц, на этот режим паспорт не распространяется, реальное потребление процессора было выше.
Реконструкция по классу машины: настольный ПК середины 1990-х с одним процессором, одним диском и блоком питания на 200–250 Вт. Прямых измерений матчевой машины не существует, порядок величины — сотня ватт, и это единственное, за что здесь можно ручаться.
Цена записана номиналом своего года и своей границей: железо матча, весь проект и аренда вычислений — три разные суммы, и какая из них названа, сказано над каждой.
Цену машины Буро в отчёте не называет, и в других его текстах её тоже нет. Машина принадлежала NEC Research Institute.
Множителя CPI для 1995 года в таблице сайта нет: снимок ряда охватывает только годы самих матчей. Число оставлено номиналом, и пересчёта здесь не будет.
Объявленная Intel цена Pentium Pro 200 МГц с 256 КБ кэша второго уровня на момент представления процессора 1 ноября 1995 года. Это цена одного процессора, а не машины; к августу 1997 года она была уже заметно ниже, но прайса на дату матча найти не удалось.
Источники: HPCwire, 19952 часа на партию каждому игроку; перед партией часы ставились на 90 минут, ещё 30 минут держались в резерве на технические сбои
160 000 позиций в секунду — миттельшпиль, 480 000 — эндшпиль, по данным самого Бура для машины PentiumPro/200 МГц; методика замера не опубликована, поэтому метка со знаком вопроса. Там же указана глубина при контроле 2×30 минут: 18–23 полухода в миттельшпиле, из них 10–15 полным перебором, и точный результат при 26–22 пустых полях. Матч игрался вчетверо длиннее — 2 часа на партию каждому, — так что реальная глубина была больше. Посекундного расхода времени по ходам в отчёте нет ни у человека, ни у машины.
Источники: M. Buro, 1997; M. Buro / NEC Research Institute, 1997; M. Buro, 1997На любом графике человек идёт минимум двумя линиями: мозг (20 Вт) и человек за доской (105–126 Вт). Одна линия против ватт машины — это не сравнение, а выбор ответа. И обе линии всё равно несравнимы с машинными: у машины в счёт не идёт обучение, у человека — двадцать лет, за которые он научился играть.
Мозг взрослого в покое. Нижняя физиологическая граница, а не цена одного хода.
Двадцать ватт — не показание прибора, а пересчёт, и сходятся к нему два независимых пути. Первый: Райхл и Гуснард (PNAS, 2002) пишут, что мозг составляет около 2 % массы тела и потребляет около 20 % кислорода и калорий организма; 20 % от основного обмена взрослого (см. строку body_resting, 60–90 Вт) дают 12–18 Вт, а от обмена сидящего человека (100–125 Вт) — 20–25 Вт. Второй, более прямой: классические измерения мозгового кровотока методом Кети — Шмидта дают потребление кислорода мозгом 3,3–4,0 мл на 100 г в минуту (Соколов и др., 1955). При массе мозга около 1400 г это 46–56 мл кислорода в минуту; при энергетическом эквиваленте кислорода около 20,9 Дж/мл получается 16–20 Вт. Оба пути дают 16–21 Вт, и 20 — округление к верхнему краю. Метка M этому числу не полагается: измеряли потребление кислорода, а не ватты.
Весь организм в покое — основной обмен. Взрослый лёжа, натощак, в тепловом комфорте.
Пересчёт из килокалорий в сутки. Одна ккал/сутки = 4184 Дж / 86 400 с = 0,04843 Вт. Уравнение Миффлина — Сент-Джиора (1990), принятое сегодня как рабочий стандарт вместо Харриса — Бенедикта: мужчина 70 кг, 175 см, 40 лет — 1599 ккал/сутки, то есть 77 Вт; мужчина 80 кг, 180 см, 30 лет — 1780 ккал/сутки, 86 Вт; женщина 60 кг, 162 см, 40 лет — 1252 ккал/сутки, 61 Вт. Отсюда диапазон 60–90 Вт, покрывающий взрослых обоих полов обычного сложения. Это лёжа и натощак; человек, сидящий за доской, тратит больше — см. следующую строку.
Человек, сидящий за доской. Именно эту величину честно ставить против ватт машины, если уж ставить.
Из таблиц метаболической теплопродукции, на которых стоят стандарты теплового комфорта: ISO 8996 и ASHRAE 55. Единица «мет» определена как 58,2 Вт на квадратный метр поверхности тела и означает человека, сидящего в покое в тепловом нейтралитете. Стандартный взрослый — 70 кг, 175 см, площадь поверхности по Дюбуа 1,8 м². Отсюда: сидит спокойно, 1,0 мет — 105 Вт; сидит и работает (офисная деятельность), 1,2 мет — 126 Вт. Это полная теплопродукция тела, а не доля мозга. Оговорка: таблицы ISO и ASHRAE восходят к обзору Пассмора и Дурнина 1967 года и с тех пор не пересматривались. Разброс, который называют советники, — «70–100» и «100–120» — это не спор, а два разных определения: первое — основной обмен, второе — сидящий человек. А вот «150–300 Вт» для сидящего неверно: по тем же таблицам 150–210 Вт — это стояние и лёгкая физическая работа, а 300 Вт — ходьба.
Прирост от напряжённой умственной работы. Надёжного числа нет, и это само по себе результат: прирост мал настолько, что его трудно измерить.
Самая прямая проверка сделана семьдесят лет назад и до сих пор не опровергнута. Соколов, Мангольд, Векслер, Кеннеди и Кети (Journal of Clinical Investigation, 1955) измерили кровоток и потребление кислорода мозгом у 13 человек в покое и во время устного счёта. Электроэнцефалограмма во время счёта менялась явно — сдвиг к низкоамплитудному высокочастотному ритму, — пульс и артериальное давление росли, а потребление кислорода мозгом не изменилось: в их формулировке значения контроля и счёта были идентичны. Авторы прямо пишут вывод, ради которого эту работу стоит помнить: ни степень умственной активности, ни картина ЭЭГ не коррелируют с общим потреблением кислорода мозгом. Современная визуализация не отменила этого, а уточнила: локально кровоток в работающей зоне растёт заметно, но по мозгу в целом прирост, вызванный задачей, обычно меньше 5 % от базового уровня (Райхл и Минтун, Annual Review of Neuroscience, 2006). Пять процентов от 20 Вт — это меньше одного ватта, и это верхняя граница, а не измерение. Чего здесь нет и не будет: цифры «гроссмейстер сжигает 6000 килокалорий в день». Она пошла из статьи ESPN 2019 года со ссылкой на Роберта Сапольски и восходит к утроенной частоте дыхания, умноженной на 2000 ккал. Ни один калориметр в этой цепочке не участвовал. Что при напряжённой игре действительно растёт — это симпатическая активация: пульс, давление, дыхание, мышечный тонус. Она поднимает расход всего тела, а не мозга, и величина этого подъёма для шахматного матча не опубликована.
Эти четыре строки одинаковы на всех девяти страницах, потому что человеческая сторона стола во всех девяти матчах была одна и та же. Двадцать ватт — это мозг, а не человек: за доской сидел весь организм, и ставить орган против розетки машины — способ выбрать нужный ответ заранее.
Это не железо матча: оно посчитано выше, в разделе «Железо», вместе со своей энергией и своей ценой. Здесь другое — процессор, который в том же году стоял на столе у обычного человека, пока за доской работала машина. Тот же год, другая сторона стола.
AMD K6 появился в апреле того же года — чип того же класса, что и тот, на котором считал Logistello. Разрыв между машинной стороной стола и настольной здесь почти нулевой, и прессы на матче почти не было.