Матч-реванш 3–11 мая 1997 года, шесть партий, счёт 3½:2½ в пользу машины. Годом раньше Каспаров выиграл у предыдущей версии 4:2.
Ради этих двух списков паспорт и существует. Матч — это результат конкретной серии партий в конкретных условиях, и почти всё, что из него обычно выводят, из него не следует.
Тридцать узлов IBM RS/6000 SP, в каждом процессор P2SC, и к ним 480 заказных шахматных чипов — по 16 на узел, на двух платах Micro Channel по восемь чипов. Чип: 0,6 мкм, три слоя металла, 5 В, около 1,5 млн транзисторов, кристалл 1,4 × 1,4 см, такт 40–50 нс. Один чип просматривал 2–2,5 млн позиций в секунду; расчётный потолок системы — около миллиарда позиций в секунду, устойчиво достигалось 200 млн. Тактовая частота узлов в источниках расходится: Кэмпбелл и др. дают 120 МГц, июльская BYTE 1997 года — 135 МГц.
Источники: F.-h. Hsu, 1999; M. Campbell, A. J. Hoane Jr., F.-h. Hsu, 2002; Tom R. Halfhill, 1997У каждой строки своя граница системы, и она стоит над числом, а не под ним: восемьсот ватт кремния и восемьсот ватт установки от розетки — это не одно число с разной точностью, а два разных числа. Обучение модели и одна сыгранная партия тоже стоят порознь и не складываются: первое было потрачено до матча и один раз, второе — за те часы, что люди сидели за столом.
Реконструкция по конфигурации, не измерение на розетке. Складываются два опубликованных числа: рассеиваемая мощность шахматного чипа — «около одного ватта» по статье его конструктора (Сюй, IEEE Micro, 1999), умноженная на 480, плюс 30 Вт на процессор P2SC из сравнительной таблицы BYTE за июль 1997 года, умноженные на 30 узлов. Получается 480 + 900 = 1380 Вт. Это только кремний: без памяти, дисков, коммутатора SP, потерь блоков питания и охлаждения. Цифра BYTE относится к P2SC на 135 МГц, а в матче, по Кэмпбеллу и др., стояли 120 МГц — значит, 900 Вт скорее верхняя граница.
Числа нет, и это честный ответ. Ходящая по интернету цифра «6,8 кВт» не найдена ни в одном источнике: её нет ни у Сюя (IEEE Micro, 1999), ни у Кэмпбелла и др. (Artificial Intelligence, 2002), ни в BYTE 1997 года, ни на странице IBM, ни в Википедии, ни в Chessprogramming Wiki, ни в разборе чипа в IEEE Spectrum. Поиск по точной строке не даёт первоисточника — это значит, что подписи «измерено» она не заслуживает ни при каких условиях. Единственное число, у которого прослеживается происхождение, — 900 Вт из блога Жака Маттея (2016), и это 30 × 30 Вт из таблицы BYTE, то есть только процессоры узлов. Что можно утверждать: 1380 Вт — это нижняя граница по кремнию, а полная установка от розетки была заметно больше. Насколько больше — никто не публиковал.
Цена записана номиналом своего года и своей границей: железо матча, весь проект и аренда вычислений — три разные суммы, и какая из них названа, сказано над каждой.
IBM стоимость Deep Blue официально не раскрывала. Цифры «3 млн» и «5 млн долларов» встречаются в популярных пересказах, но к первоисточнику не сводятся: ни статья Сюя, ни статья Кэмпбелла и др., ни страница IBM, ни Википедия суммы не называют. Единственные твёрдые деньги вокруг матча — призовые: 700 тысяч победителю и 400 тысяч проигравшему; Университет Карнеги — Меллона добавил команде ещё 100 тысяч.
Источники: Wikipedia, 2026; F.-h. Hsu, 1999регламентный контроль: в среднем не быстрее трёх минут на ход
180 секунд — не измеренное время на ход, а норматив: Сюй пишет, что по условиям задачи партии должны были идти «не быстрее трёх минут на ход», под регламентным контролем времени. Сколько машина и человек тратили на ход фактически, по партиям 1997 года в проверенных источниках не опубликовано, поэтому humanSecPerMove оставлен пустым. 200 млн позиций в секунду — устойчивая скорость, названная в статье Сюя; расчётный потолок системы был около миллиарда.
Источники: F.-h. Hsu, 1999На любом графике человек идёт минимум двумя линиями: мозг (20 Вт) и человек за доской (105–126 Вт). Одна линия против ватт машины — это не сравнение, а выбор ответа. И обе линии всё равно несравнимы с машинными: у машины в счёт не идёт обучение, у человека — двадцать лет, за которые он научился играть.
Мозг взрослого в покое. Нижняя физиологическая граница, а не цена одного хода.
Двадцать ватт — не показание прибора, а пересчёт, и сходятся к нему два независимых пути. Первый: Райхл и Гуснард (PNAS, 2002) пишут, что мозг составляет около 2 % массы тела и потребляет около 20 % кислорода и калорий организма; 20 % от основного обмена взрослого (см. строку body_resting, 60–90 Вт) дают 12–18 Вт, а от обмена сидящего человека (100–125 Вт) — 20–25 Вт. Второй, более прямой: классические измерения мозгового кровотока методом Кети — Шмидта дают потребление кислорода мозгом 3,3–4,0 мл на 100 г в минуту (Соколов и др., 1955). При массе мозга около 1400 г это 46–56 мл кислорода в минуту; при энергетическом эквиваленте кислорода около 20,9 Дж/мл получается 16–20 Вт. Оба пути дают 16–21 Вт, и 20 — округление к верхнему краю. Метка M этому числу не полагается: измеряли потребление кислорода, а не ватты.
Весь организм в покое — основной обмен. Взрослый лёжа, натощак, в тепловом комфорте.
Пересчёт из килокалорий в сутки. Одна ккал/сутки = 4184 Дж / 86 400 с = 0,04843 Вт. Уравнение Миффлина — Сент-Джиора (1990), принятое сегодня как рабочий стандарт вместо Харриса — Бенедикта: мужчина 70 кг, 175 см, 40 лет — 1599 ккал/сутки, то есть 77 Вт; мужчина 80 кг, 180 см, 30 лет — 1780 ккал/сутки, 86 Вт; женщина 60 кг, 162 см, 40 лет — 1252 ккал/сутки, 61 Вт. Отсюда диапазон 60–90 Вт, покрывающий взрослых обоих полов обычного сложения. Это лёжа и натощак; человек, сидящий за доской, тратит больше — см. следующую строку.
Человек, сидящий за доской. Именно эту величину честно ставить против ватт машины, если уж ставить.
Из таблиц метаболической теплопродукции, на которых стоят стандарты теплового комфорта: ISO 8996 и ASHRAE 55. Единица «мет» определена как 58,2 Вт на квадратный метр поверхности тела и означает человека, сидящего в покое в тепловом нейтралитете. Стандартный взрослый — 70 кг, 175 см, площадь поверхности по Дюбуа 1,8 м². Отсюда: сидит спокойно, 1,0 мет — 105 Вт; сидит и работает (офисная деятельность), 1,2 мет — 126 Вт. Это полная теплопродукция тела, а не доля мозга. Оговорка: таблицы ISO и ASHRAE восходят к обзору Пассмора и Дурнина 1967 года и с тех пор не пересматривались. Разброс, который называют советники, — «70–100» и «100–120» — это не спор, а два разных определения: первое — основной обмен, второе — сидящий человек. А вот «150–300 Вт» для сидящего неверно: по тем же таблицам 150–210 Вт — это стояние и лёгкая физическая работа, а 300 Вт — ходьба.
Прирост от напряжённой умственной работы. Надёжного числа нет, и это само по себе результат: прирост мал настолько, что его трудно измерить.
Самая прямая проверка сделана семьдесят лет назад и до сих пор не опровергнута. Соколов, Мангольд, Векслер, Кеннеди и Кети (Journal of Clinical Investigation, 1955) измерили кровоток и потребление кислорода мозгом у 13 человек в покое и во время устного счёта. Электроэнцефалограмма во время счёта менялась явно — сдвиг к низкоамплитудному высокочастотному ритму, — пульс и артериальное давление росли, а потребление кислорода мозгом не изменилось: в их формулировке значения контроля и счёта были идентичны. Авторы прямо пишут вывод, ради которого эту работу стоит помнить: ни степень умственной активности, ни картина ЭЭГ не коррелируют с общим потреблением кислорода мозгом. Современная визуализация не отменила этого, а уточнила: локально кровоток в работающей зоне растёт заметно, но по мозгу в целом прирост, вызванный задачей, обычно меньше 5 % от базового уровня (Райхл и Минтун, Annual Review of Neuroscience, 2006). Пять процентов от 20 Вт — это меньше одного ватта, и это верхняя граница, а не измерение. Чего здесь нет и не будет: цифры «гроссмейстер сжигает 6000 килокалорий в день». Она пошла из статьи ESPN 2019 года со ссылкой на Роберта Сапольски и восходит к утроенной частоте дыхания, умноженной на 2000 ккал. Ни один калориметр в этой цепочке не участвовал. Что при напряжённой игре действительно растёт — это симпатическая активация: пульс, давление, дыхание, мышечный тонус. Она поднимает расход всего тела, а не мозга, и величина этого подъёма для шахматного матча не опубликована.
Эти четыре строки одинаковы на всех девяти страницах, потому что человеческая сторона стола во всех девяти матчах была одна и та же. Двадцать ватт — это мозг, а не человек: за доской сидел весь организм, и ставить орган против розетки машины — способ выбрать нужный ответ заранее.
Это не железо матча: оно посчитано выше, в разделе «Железо», вместе со своей энергией и своей ценой. Здесь другое — процессор, который в том же году стоял на столе у обычного человека, пока за доской работала машина. Тот же год, другая сторона стола.
Intel Pentium II поступил в продажу 7 мая 1997 года — за четыре дня до шестой партии. Один процессор, 233 МГц.
Deep Blue образца 1997 года — тридцать узлов RS/6000 SP, в каждом процессор P2SC на 120 МГц, и к ним четыреста восемьдесят заказных шахматных чипов, спроектированных под одну эту задачу. Порядка двухсот миллионов позиций в секунду — вдвое больше, чем годом раньше. За машиной стояла команда IBM: Фэн-сюн Сюй, Мюррей Кэмпбелл, Джо Хоан, Джерри Броди, Ч. Дж. Тан — и гроссмейстер Джоэл Бенджамин, который настраивал дебютную книгу и играл с программой тренировочные партии. Напротив был чемпион мира с 1985 года, человек с наивысшим рейтингом за всю тогдашнюю историю, и никого больше. Ещё одна деталь расстановки обычно теряется: правила позволяли команде править программу между партиями, и команда этим пользовалась. Обратной симметрии не предусматривалось — исправлять себя между партиями Каспаров мог только сам.
Ф.-с. Сюй, «IBM's Deep Blue chess grandmaster chips», IEEE Micro 19(2), 1999; М. Кэмпбелл, А. Дж. Хоан, Ф.-с. Сюй, «Deep Blue», Artificial Intelligence 134(1–2), 2002; состав команды — по материалам Музея компьютерной истории.Первый матч в феврале 1996 года в Филадельфии дал результат, который многие помнят неверно. Deep Blue выиграл первую партию — впервые компьютер обыграл действующего чемпиона мира в партии с классическим контролем. Матч Каспаров всё же взял 4:2 — три победы, две ничьи, одно поражение, — разобравшись по ходу дела, чего машина не понимает: он начал уводить партии в позиции, где счёт на десять полуходов вперёд ничего не даёт. Матч-реванш игрался в Нью-Йорке 3–11 мая 1997 года, и к нему готовились обе стороны, но только одна из них могла посмотреть партии соперника: партии Каспарова были опубликованы все, партии новой версии Deep Blue — ни одной.
Даты и счёт обоих матчей — по материалам IBM и хронике матчей 1996 и 1997 годов.Первую партию 1997 года выиграл Каспаров. На сорок четвёртом ходу Deep Blue сыграл Лd1 — ход, не имевший смысла, после чего сдался. Каспаров увидел в нём глубину, которой не понял. Мюррей Кэмпбелл позже рассказал, что это была ошибка в программе: не сумев выбрать ход, она сработала по аварийной ветке и взяла случайный из допустимых; ошибку исправили сразу после партии. Во второй партии Каспаров сдался в позиции, которую разбор потом признал ничейной. Шестая, 11 мая, шла девятнадцать ходов: Каспаров пошёл в защиту Каро-Канн, на восьмом ходу Deep Blue отдал коня на e6 по известной теоретической схеме, и через одиннадцать ходов всё было кончено. 3½:2½.
Рассказ Кэмпбелла об ошибке приведён у Н. Сильвера, «The Signal and the Noise», 2012; ходы и даты партий — по записям матча 1997 года.Реванша не было: IBM разобрала машину. Каспаров годами обвинял команду во вмешательстве человека, а в книге «Deep Thinking» 2017 года написал, что его ответ на вопрос, жульничала ли IBM, за двадцать лет изменился с «не знаю» на «нет». Спорить перестали не потому, что кого-то убедили, а потому, что предмет спора исчез: программы ушли так далеко вперёд, что вопрос о матче с человеком стал бессмысленным: матчей чемпиона мира с программой на равных после 1997 года больше не было и не будет. Сегодняшние сильнейшие программы — не потомки перебора Deep Blue, а потомки самообучения AlphaZero, и никакого заказного железа им не требуется.
Г. Каспаров, «Deep Thinking», 2017; о смене подхода — Д. Сильвер и др., «A general reinforcement learning algorithm that masters chess, shogi, and Go through self-play», Science 362(6419), 2018.